Девятая неделя «спецоперации»: потери не только среди мирного населения, но и в комдвижении

Позвольте, товарищи, изложить несколько очевидных, на мой взгляд, и вполне поверхностных наблюдений о ходе спецоперации.​

Идет 9-я неделя спецоперации, путать которую с войной ​ запрещено законом. За это время, наверное, уже пора было бы заметить то, что было видно и на 5-й неделе, но большинством участников пленума ЦК ОКП замечено не было.

Спецоперация изменила смысл, он уже давно не тот, что мог померещиться 24 февраля. Ее цель приобрела подчиненный характер по отношению к тому, что получается по ходу дела.​

Впрочем, при фирменной убежденности иных товарищей они​ могут и теперь не замечать вроде бы очевидное: в хрестоматийной триаде «мотивы-цели-средства» спецоперации ​ все три компонента никуда не годятся.​

Декларируемые мотивы не имеют отношения к какой-то скорби из-за какого-либо геноцида на Донбассе.

Декларируемые цели не имеют отношения к какой-то денацификации.​

Повторю: ход спецоперации указывает на мотивы и цели, непосредственно проистекающие из путинских убеждений о порочности революции, о зловредности Ленина и большевиков, об исторической несправедливости появления на свет «недогосударств», ставших миной под СССР (а в представлениях Путина – миной под Россией в том виде, в котором он эту​ Россию желал бы иметь​ в пользовании), о необходимости исторического реванша.​

Что же касается средств, то, как показали минувшие недели, они имеют мало общего хоть со средствами, соответствующими действительным целям реванша, хоть со средствами, соответствующими декларируемым целям денацификации. 

Г-н Путин, очевидно, формировал свои представления об имеющихся средствах – о состоянии ВС РФ и состоянии ВСУ и настроениях граждан Украины, — из​ вранья собственной пропаганды. Достижению действительных реваншистских целей это никак не​ способствует. Что же касается декларируемых целей денацификации, то затея со спецоперацией как раз способствует радикализации украинского национализма.​

От всех пафосных пышностей денацификации и демилитаризации, похоже, на очередной итерации в определении цели спецоперации ​ осталось отрезание Украины от моря, что обещает еще долгое и обильное пролитие крови и многие разрушения. 

Можно поздравить наших товарищей, угодивших​ в компанию с моральными уродами — как идейными, так и просто оскотиненными пропагандой, — испытывающими радостное возбуждение и приливы патриотизма и «антифашизма» к голове от разрушений и жертв этой затеи.​

Впрочем, бывают случаи и тяжелее. Вконец рехнувшийся Главный коммунист – так написано в его трудовой книжке, -​ увидел в спецоперации чуть ли не начало восстановления СССР, а это, если кто забыл – ни много ни мало​ – Союз Советских Социалистических Республик. Чего уж тут говорить о бедолагах, которым всего-то и грезилось, что денацификация.

Сергей Иванников, член Президиума ЦК ОКП


От редакции: «Спецоперация» стала экзаменом, причём довольно скорым — на то, что некоторые коммунисты и марксисты едва начали усваивать. СВО стала проверкой умения глубинно анализировать политические события с помощью марксистского инструментария — включая новейший. И тут сразу же начали отшелушиваться персонажи, оставшиеся условно на митинговой стадии. Для них символика первична, для них первична картинка. И вот как раз на этот электорат — который ранее, в «боевых нулевых» мог даже что-то гневное, громче других, скандировать о Путине на демонстрациях (ещё Путиным не запрещённых), — нынешняя нехитрая госпропаганда, верставшаяся (как нам доподлинно известно) на сказочные бюджеты Минобороны впопыхах, воздействует просто идеально.

«Советский Союз вернулся! г.Новая Каховка. Херсонская область. Освобождена от Бандеровской хунты.» — пишет наша зелёная ушанка…

И ведь верно это отчасти — что хунты там больше нет. Но значит ли это, что Новая Каховка взята Красной Армией и там теперь СССР?.. Вопрос риторический.

Для них — достаточно флажков над «освобождёнными» в ходе СВО населёнными пунктами. Они, увидев подозрительную триаду — флаг СССР, триколор, флаг Великой Победы, — празднуют полное и окончательное торжество социализма на украинской земле. Об этих дурачках и говорить нечего, но есть примерно так же мыслящие и в ЦК ОКП!

И вот с этим обстоятельством уже, а не с полоумными джамахирийцами в зелёных ушанках, нам придётся что-то делать. Потому что сперва, на Пленуме отринувшие принципы пролетарского интернационализма и советского патриотизма, теперь из предложенной триады, уже даже не по своей воле, выберут мраксиZты один триколор — то есть уже не частичную, а полную, последовательную поддержку правящего в РФ класса, когда он придёт на опустошённые земли хозяйствовать. Ведь это всё в миниатюре было уже в «земле обетованной» для них — в ДНР и ЛНР в 2014-15 годах. Там тоже поднимали сперва над захваченными зданиями СБУ флаги СССР, УССР и РСФСР — а что потом было? Потом туда приходил «Внешторгсервис» — сиречь российский капитал и задёшево эксплуатировал «непокорённый неонацистами» пролетариат…

«Фрагментарный индивид» — понятие, едва привнесённое в марксистскую, диаматовскую аналитику, раскрывается перед нами во всех подробностях в ходе СВО. Чтобы понять, кто такой фрагментарный индивид (который может быть за социализм и советскую власть — но сейчас он будет вместе с контрактниками бомбить и доламывать как раз то что строилось при социализме и Советской власти, — чтобы российская буржуазия царствовала и тут безраздельно) не на примерах «людей со справками», которые сотрясают из глубин московского комфорта соцсети ликованием от «возвращения СССР», а на более значимых текстах — привожу вполне художественные свидетельства «изнутри», то что пишет не раз публиковавшийся у нас житель ДНР, как находят они в этом кромешном аду хорошее, прогрессивное с точки зрения «мстящей стороны»…

Д.Ч.

ГРОХОТ

Вчера был в Мариуполе, промышленной жемчужине-абалоне Донбасса. Теперь уже чёрной — от копоти и снов без сновидений. Город, живущий дрожью артиллерии и постоянными поисками надежд. Говорят о нём много — в деталях, лицах, штурмах, пересечениях национальных интересов и личных катастроф. И, казалось бы, рассказывать тут уже не о чем. Да, не о чем, кроме… личных впечатлений от первого посещения сбрасывающего двухцветную чешую металлургического левиафана Приазовья.

Нет, в свой «первый день» Егор Воронов не был на «Азовстали», проспектах Мира или Победы. Побывал в микрорайоне «Восточный», находящемся в трёх километрах от бастиона загнанных в подземелья неонацистов «Азова». Для любого человека, который прожил в прифронтовом городе последние восемь лет, это не «всего лишь в трёх», а «уже в трёх» километрах.

Например, для горловчанина такое расстояние от линии боевых действия — относительно спокойное место. Не без риска, но уже без оглядки на укрытия. Но всё по порядку.

Дорога, под стать горловским асфальтным пейзажам, встретила колоннами выезжающего батальона «Сомали». Уставшие, но уже расслабленные взгляды под касками.

Поднимающиеся в приветствии открытые ладони едущих на бронетехнике бойцов. Вдоль дорог рвы с пустыми ящиками из-под боекомплектов. Иссеченные весной дачные домишки. Осунувшиеся на обочинах волнорезы с надписями «Ахмат — сила!». Чернозёмные борозды в полях под колёсами и гусеницами военной техники. За тонкими стенами микроавтобуса — грохот… грохот… грохот.

Внутри — тишина. Предпасхальное безмолвие перед молитвой. Мир в ожидании очищения. На фоне серого неба — очередь прижавшихся друг к другу незнакомых девятиэтажек. Пейзаж, характерный для окраины любого из постсоветских Больших Городов. И только на самой границе сознания ощущается что-то неправильное в этой привычности. Антрацитовые разводы сажи и бесцветные дыры в бетонных бронежилетах панелек. Ближе — свисающие до земли куски плит на арматурах. Ближе — осыпавшиеся фасады, артиллеристские рубцы и расползающаяся монохромность черноты. Ближе — пустота. Страха нет, только степная горечь где-то глубоко, между сокращениями за рёберной клеткой.

Грохот… грохот… грохот. Первые мирные жители, которые идут по частному сектору вблизи искалеченного микрорайона. Повсюду на железных воротах надпись «Живут люди». Одна за одной, белой краской, рядом — привязанная к воротам ткань тоже белого цвета. Бегут люди, в основном, старики, узнать — кто приехал и что привезли — вести от родных, продукты, помощь со стройматериалами. Открытые лица, в которых нет испуга. Только усталость — чувство, которое тут присуще каждому уже не первую неделю. И запах абрикос, с чуть солоноватым ароматом моря.

Мариуполь пробуждается — осторожно, в надеждах, на выходе из затянувшейся зимы.

Грохот… грохот… грохот. Разворачиваемся и въезжаем в многоэтажно-спальные районы. Вблизи «девятины» выглядят ещё более пугающе в своём застывшем крике почерневших ртов дверных и оконных проёмов. За этими великанами спрятались пятиэтажки. Уцелевшие, сжавшиеся от неожиданности балконами и подъездными входами. У одного из кафе — куча строительного мусора, вокруг которого шумит толпа. Кафе не работает, «А вы не знаете, когда будут раздавать еду? — спрашивает одна из стоящих в волнующейся очереди, которая особо и не держит строй, женщина. — Да, приходим сюда за едой. Денег почти нет, ничего не можем снять с пенсионных карточек — банкоматы не работают. Спасибо тем, кто привозит сюда еду, хлеб и воду. Без них, не знаю, как бы мы были. Не знаю…».

Женщина с четырьмя детьми. Старики. Много стариков. Дети на велосипедах. Девочка лет пяти с отломленным от горячей буханки хлеба куском в руках, танцует в венке из листьев одуванчика, без цветов. Престарелый мужчина комкает в кулаке медицинскую маску и ищет свою супругу, выглядывая из-за спин стоящих впереди. Бабушка в красном платке, которая сидит на перевёрнутой колонке, сжимает в руках сумку и всё время смотрит на небо. Снова что-то сжимается между сокращениями за рёберной клеткой.

Узнаю Горловку 2014-15 года. Хочется сказать: «Люди, всё будет хорошо. Мы это тоже проходили… голодали… искали помощи. Вас не бросят. Да, будет тяжело, но вы не будете жить с войной следующие восемь лет. Скоро будет мир». Но сказать этого не могу. Мешает та самая Горловка, которую в этот самый момент продолжают обстреливать даже по центру.

Грохот… тут живут люди.

Грохот… когда будут раздавать еду?

Грохот… будет мир.

Не для тех, кто сейчас сидит в подвалах «Азовстали» и ждёт подкрепления. Для них мира не будет. Их суд и заключение уже начались. За что? За все эти восемь лет войны для Донбасса и… два месяца «живого щита» из мирных жителей.

Егор Воронов

фото сверху — его же

Александр Черных: Семнадцатый мёртвый человек, которого я увидел в Мариуполе, лежал напротив кинотеатра имени Шевченко. Судя по положению тела, он погиб лицом к зданию. Возможно, последнее, что он видел в жизни — старая советская ещё мозаика с суровым лицом поэта. Я не сразу понял, что значит эта смерть, а потом до меня дошло. Есть такое не особо известное язвительное стихотворение Бродского «На независимость Украины». Оно заканчивается такими строчками:

...Только когда придет и вам помирать, бугаи,  
будете вы хрипеть, царапая край матраса,
строчки из Александра, а не брехню Тараса.

Я смотрел на мертвого человека, лежащего лицом к мозаике с портретом Шевченко, и думал — Бродский оказался неправ.


Материалы по теме:

МраксиZты против марксизма

Пути в болото оппортунизма неисчислимы

Путин против всех. На грани ядерной войны

Заявление членов ОКП – интернационалистов

Нацизм в масштабах Украины: в Раде, в обществе, в тербатах

6 thoughts on “Девятая неделя «спецоперации»: потери не только среди мирного населения, но и в комдвижении

  1. так редко пишет. а литературно он очень одарённый, по убеждениям анархист — но какая теперь анархия…

    1. с куличами мы заранее расправились — кто не постился, тот и говел! и Гавел))

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *