На выборах в Московскую городскую Думу мне пришлось работать наблюдателем на участке 307 Головинского района, что расположен в школе 682 города Москвы. Мне приятно было выступать в роли представителя прекрасного и замечательного человека, талантливого политика, яркого лидера коммунистов столицы Владимира Дмитриевича Уласа.
Не сразу, к сожалению, я определил, кто среди членов УИКа с правом решающего голоса направлен от КПРФ. Среди наблюдателей, помимо меня, остальные - представители "Единой России". В общем, для себя решил, что на данном участке положиться, кроме как на самого себя, мне не на кого.
С самого начала члены УИК настоятельно, в вежливой форме уговаривали пойти позавтракать в десять утра. Но позвольте: я ведь дома плотно покушал. Оно так можно и фигурку подпортить, поэтому решил талончик на завтрак, который мне лично вручили, передать дружиннику - не пропадать же рису с сосиской? Тем временем сижу спокойно себе, наблюдаю. Редкие, довольно сонные избиратели опускают первые бюллетени в урну. Старенькие бабушки - "божьи одуванчики" - настойчиво расспрашивают, где здесь фамилия Лужкова, бояться ошибиться и черкануть не в том "окошке".
Председатель УИКа оказался, несмотря на возраст, достаточно бодрым и суетным старичком. Носится взад и вперед, даже не присядет. Объявляет об отправлении на выход с переносной урной для голосования вне помещения. Обращается ко мне, что я, как молодой парень, обязан пойти с членами комиссии. Я даю отказ, думая про себя, что ничего интересного там не предвидится (исходя из опыта, что 90% голосов среди "надомников" получит "Единая Россия"). Главное было, чтобы потом не оказалось лишних бюллетеней, поэтому на участке мое присутствие нужнее. Председатель заявляет, что я обязан пойти с урной, и если отказываюсь, то должен написать объяснительную. В случае несогласия он, дескать, удалит меня с участка. Я попросил продемонстрировать статью в законе, на основании которой наблюдатель обязан идти с переносной урной. Таковой не нашлось, и после небольшого переполоха он махнул рукой.
В момент спора, в который активно включились другие члены УИК, я подбежал к стационарной урне, рядом с которой председатель и один из членов УИКа, отвернувшись, отсчитывали бюллетени для голосования на дому. Я не успел заметить, как эти бюллетени оказались у них в руках.
Дальше я для себя решил, что меня любыми способами пытаются вывести с участка. Естественно, ни о каком обеде и ужине даже мечтать не пришлось. Тем более, что членам УИК я заявил, что от урн глаз не отведу, вплоть до начала их вскрытия. Но как быть с естественной нуждой? Здесь меня выручал товарищ с соседнего участка, пару раз навестивший меня, заменяя в нужные моменты.
Вечером, в 18:11, два члена УИКа, взяв переносную урну для голосования, ринулись из помещения для голосования. Я их тут же останавливаю: "Куда это вы, товарищи?" На что слышу ответ одного из них, обращенный к другому: "Не слушай его, пойдем! Что ты его слушаешь?!". Я возмутился невежеству ответственного лица. Обратился к председателю, и тот пояснил, что бабулька днем не открыла дверь, а теперь просит прийти, вызов был в 14:30. Прошу предоставить реестр. Мне показывают перечеркнутые записи в тетрадке, что не является реестром для голосования, о заверенной выписке из реестра речи и не шло. Я махнул рукой, шут бы с вами.
В сложившихся условиях мне важно самое главное - проконтролировать сам подсчет голосов. Не сосчитаю точно, сколько раз работал наблюдателем на выборах разных уровней. Был членом комиссии с совещательным, решающим голосом, доверенным лицом, уполномоченным представителем, самим кандидатом, но такого бардака, неслаженности в работе комиссии не приходилось видеть. Помнится, критиковал одну из комиссий в подмосковном городе Долгопрудный за просчеты в работе. Но теперь скажу, что те были просто ангелами в сравнении с участком 307 в Головинском районе. Ко мне дважды обращались избиратели, как к представителю КПРФ, чтобы "смотрел в оба", сумел защитить их голоса, не допустить фальсификации. Я не имел права сдаваться, и вынужден был действовать четко, внимательно, строго на основании своих прав и буквы закона.
Сразу скажу: мне очень жаль, что не смог выполнить возложенные на меня обязанности. Я сделал все, что было в моих силах, используя опыт и полученные ранее знания. Просто такой беспредел - а иначе это назвать нельзя - увидел впервые. Я столкнулся с неимоверной наглостью, цинизмом и грубостью. В данном случае, действительно, один в поле не воин.
Все началось после закрытия избирательного участка в 20:00 и для меня, в качестве наблюдателя, длилось недолго. Председатель снова нервничает, суетится, дает старт началу подсчета голосов, указывает на необходимость вскрытия одного из стационарных ящиков для голосования.
Я резко воспротивился. Какое вскрытие? Где неиспользованные бюллетени? Почему они не погашены? Не занесены цифры в протокол? Сколько проголосовало избирателей, еще не известно! Не сброшюрованы списки избирателей. Я заявил, что с таким произволом сталкиваюсь впервые. Мне указывают на недопустимость и неправомерность моих действий. В ответ заявляю лишь об одном - соблюдайте выборное законодательство! Ничего больше! Есть установленный порядок работы комиссии после окончания голосования. Соблюдайте же его!
Председатель побежал в подсобный кабинет, какое-то время там находился с одним из членов УИКа, затем вынес две неравные пачки бюллетеней - мол, вот они неиспользованные бюллетени. Сколько их? Требую их пересчета, на что многие члены комиссии зашумели: мы не будем считать. Не хотим здесь до часу ночи сидеть! Но позвольте, отвечаю, обычно все бюллетени складываются в равные кучки одинакового количества. Чтобы долго не считать, берем одну произвольно и пересчитываем, затем считаем число стопок и получаем результат. Здесь же - полная неясность.
Это окончательно вывело из себя председателя УИК. "Я тебя удалю! Буду я слушать еще какого-то салагу!", - стал он кричать. На каком основании? Дайте письменное обоснование - настаиваю я. Тем временем одну урну понесли в другой подсобный кабинет (школьный класс), пломба нарушилась, бюллетени стали вываливаться наружу. Я пытался остановить эту вакханалию. Заявил председателю, что за творимые безобразия он понесет личную ответственность, обратился к членам комиссии в связи с грубым нарушением закона. Одна из дам договорилась до того, что я сам помогал унести урну. Причем, где в это время находились переносные урны для голосования, именно с которых должен начинаться подсчет, неизвестно.
Я уже не мог следить за урнами, ибо они находились в разных местах. Не выполнен ни один пункт закона, определяющего порядок работы комиссии до момента вскрытия урны. Понимаю, ситуацию уже не исправить. А больше никого из представителей оппозиции там не нашлось!
Председатель без проведения голосования выписывает решение за своей подписью и подписью секретаря комиссии об удалении меня из помещения УИК 307 якобы за то, что я "препятствовал работе комиссии, громко выражал свои чувства, вмешивался в процесс голосования".
Милиционеры сопроводили меня из школы. По пути я обратился к ним: пусть задумаются, как проходят выборы и власти получают "нужные" результаты? О нарушениях поведал случайно находившимся жителям ближайших домов, голосовавших на данном избирательном участке.
На часах было примерно девять вечера, к сожалению, трудно было дозвониться до представителей штаба КПРФ. Не нашлось никого, кто бы смог выехать на место и разобраться.
Позже я прибыл в ТИК Головинского района, где составил обращение на имя председателя ТИК Борисова М.Ю., в котором изложил факты нарушений, самые грубейшие из которых заключались в неисполнении порядка этапов работы УИК при подсчете голосов. Выразил несогласие в связи с удалением меня из помещения УИК 307. По факту хамского поведения председателя УИК № 307 Кухаренко Е.Г. попросил рассмотреть целесообразность пребывания Кухаренко Е.Г. на должности председателя УИК. По сути обращения указал на необходимость принятия срочных мер, в частности, пересчета бюллетеней на УИК 307.
Напоследок замечу, что так работать нельзя. Где обещанные как минимум три представителя КПРФ на каждом участке? Не добиться нам победы, если не будет слаженности действий в нашей партии, в работе избирательных штабов. И кого здесь винить? Режим? За что? За то, что он не хочет отдавать власть? Наивно.
Григорий Потехин,
рядовой коммунист
