3. (К.Гордон)

Вам хочется тепла, мой худотелый –
Коммуна… Многодетная семья...
Но вера в ваше праведное дело –
Апофеоз неверия в себя.
Вы едите к мифическому граду –
Но там как здесь.. лгуны и казнокрады.
Вы мальчик напоказ, потемкинский крестьянин –
За вами властолюбцы всех мастей –
Оставьте их и опустите знамя –
Спасайте «Человека», не «людей».
Пусть пелена как занавес железный –
Спадет с лукавых чайноцветных глаз –
Давайте делать что-нибудь полезное –
Не превращая всех в рабочий класс.

4.


Тепла хочу ль? Конечно, но не только
Для тела или тел, «своих-двоих»...
«Рай личности» не греет уж нисколько,
Страну ведь им, увы, не накормить.
Когда б в себя не верил - пел бы дома
Про революцию, плюя себе в тэвэ,
Но это эскапизм же, блОнд-мадонна,
Мы встретились в экране, не вовне.
За мной не властолюбцы - комсомольцы,
Им виден путь, что прерван был, увы,
Они не болтуны, не богомольцы,
А дети раскорёженной страны.
И масть у нас одна - мы красно-чёрным
«Горизонтальным» клином прём на «вертикаль»,
Что в силовигархическом угаре
Пытается все недра распродать

5.

Это время странной получестности
Пишем два, и два еще в уме…
Я прощу вам в формуле погрешности –
Что угодно… но судить не мне.
Комсомольцы? Эти оголтелые –
Вечные Зюгановы невесты?
С мыслями и правдой переспелыми -
Дети бабкиных рассказов у подъезда.
Может мы читали с вами разное…
Может генетическая память…
Можно на историю напраслину
Возводить… но только не исправить.
Так давайте и о продразверстке?
И про тысячи иудовых доносов?
Грим с Вождя осыпался известкой –
На флагштоке стираная простынь.
Дмитрий, хватит, алого сектантства –
Счастья не было! Всегда сажали.
Власть в борьбе за власть – она бесчестна –
Ей плевать на все горизонтали.

6.

Не прощайте, Катя, ничего нам –
Ибо вместе мы, не будемте делиться:
Из бесплатной, из советской школы
С вами мы, Катюша-ученица.
На Зюганова невесту не похож я,
Потянул бы разве что на внука,
А история – не бабка и не тётка,
Или Мать или, пардоньте, сука.
Счастья не было? побойтесь ваших бОгов!
Прирастала сЕмьями страна,
Нынче ж мрёт (сколь правда однобока!)
А была-то широка, стройна…
Не сектанты мы, мы правнуки ревОли,
Что стальными делала вождей –
Не извёсткой крыли, влились кровью
В лица их и стали тем сильней.
Продразвёрстка? Это всё КерЕнский
Накирялся опыта Столыпина…
Власть прекрасна коль горизонтальна –
Думаю, мила вам эта истина.

7.

Ненавидела школу - нелепую долгую пытку…
Стулья, доски и пыль, заоконная жизнь с голубями.
Я училась «чтоб было»... и чтобы не плакалось маме
По совковой программе ползла виноградной улиткой.
Было скучно и глупо, мой ад с половины восьмого.
Критик очень советский учил понимать Льва Толстого.
Так что школа… не лучший пример из советского счастья –
А потом перестройка случилась в стране в одночасье.
Это помню я лучше… Мне было неполных тринадцать –
Ваша Катя росла и менялась, и Родина стала меняться.
Захотелось свободы и мне и моей необъятной –
Развязали на шее узлы пионер-октябрята.
Стало можно ходить в чем душе.., и ходить не сутулясь –
Мы отправились в путь за свободой… но к рабству вернулись.
Дмитрий, глупо описывать мир, что не видели сами –
Все вернулось на круги своя, поменявшись местами.

8. Chё:

Думал в детском саду: уже взрослые в школьной-то форме,
И когда повели на линейку, услышал чтоб первый звонок,
Я не знал ещё, как юный мозг перегрузят уроки да слОги…
Загорали на спортплощадке в трусишках. Брежнев умер в тот год.
Нас учили читать по стихам диссидентские две Николавны,
За Воровского улицей мЫшленьем ново Арбат фонарЕл,
Всех соблазнов, свобод и невзгод пионерами стали тогда мы,
И как радостно в Новоарбатском морОженко каждый-то ел!
Не в журфаки, не в литинституты нас готовили тогда обэриуты,
Проходили Библию уже на четвёртом нашем этаже…
Я уверен, Ваша блОндость Катя, рисовали что-то вы на парте,
К светлым кудрям сталинская форма чернобуро шла,
Пока под ней росла фигура, и уж в «600 секундах» корчилась страна.
Перестройка в нас и побеждала, рокынролльные будя начала.
Но рублём обсчитана свобода – и у власти те же всё уроды,
Что номенклатурно обхитрили Диму с Катей, тоже разделили…

9. (Катя)

Над пропастью во ржи... К чему напасти
Бесчувственной к чужим печалям власти?
У вас, мой друг, повязка на предплечье -
У избранных - стигматы на запястьях.

Не будем громко... Истина потише -
За нашим криком правды не услышать.

Мне стало наплевать. В глубинных водах -
Не разведенных по водопроводам -
Еще есть жизнь, и надо ли нам выше -
Чем ближе к сути - дальше от народа.

Как на работу ты идешь на плаху...
Панамка летом лучше чем папаха)



10. (тов. Чё)



уж если перешли на «ты»... о, блонд-мадонна,

спешу воспеть: краса твоя бездонна!..

льняные россыпи лучистых завитков,

о коих я мечтал, но был таков...



и нависал над пропастью морскою,

плыл, загорал, не ведая покоя:

для «красных» даже отдых - труд порой,

глаз не спускал с нас ментовскОй конвой.



мне думалось: вот люди отдыхают,

лишь весело властишки в песнях хают,

но даже это злит сторожевых,

а значит - нам не улететь от них



в далёкие от нужд мирских высоты,

в интеллигентские миры-глубоковОды:

ум, раскаливший правду докрасна,

обязан гвоздь ковать не для Христа,



а для позорного столба воровки-власти,

чья суть: элите кайф, трудящимся - напасти.

и если б ты была как Канделаки

на той «Авроре», где гулял бомонд,



с Югов повёл бы я свой Левый Фронт,

как РККА писал Серафимович,

на яхте лишь уплыл бы Абрамович

за западный балтийский горизонт...



ты слово мне - я двадцать... вкратце: Катя!

любить народ, а не плевать - давайте?

правозащитников стреляют, как собак...

плевать на это может лишь СобчаК(сюха).

11. (Катя)

Чем дальше, тем меньше мне хочется вслух…

Рожденья не будет – гони повитух –

В голодные белые руки – не выплеснут жизнь через муки.

Останется эхо – далекий мотив –

Повстанец остынет словам супротив -

Наденет пальто потеплее – чтоб руки не сильно алели.

В толпе задохнется бессмертный огонь -

Мы вряд ли друг друга узнаем с тобой –

Разгонит бастующих ливень – жизнь сделает нас молчаливей.


12. Чё)

да, осень и Кате свой шепчет мотив,

и Диме: не будь временам супротив…

но красные палые листья

пророчат знамёна, событья!

октябрь революций немало рождал,

лишь руки морозя народ побеждал,

но после его побеждали,

когда обыватели ждали,

как ливнями пуль белый дом очернят,

снарядами выжгут и пустят солдат,

и с Пресни летящее эхо

вдруг стало во сне мне помехой…

тогда я проснулся: идти ль к Моховой?

день первый учебный, но пуль слышен вой…

пошёл – через их баррикады

(лужковские ждали там гады)…

с тех пор колыбельных немало слыхал,

но вечно себе, как тебе счас, шептал:

коль сдамся – сожрёт Постэпоха,

безмолвному станет мне плохо.

но если бы мне одному! погляди-ка:

ведь улица вновь без-Я-зыка.

растёт не спеша наш младенец-протест

и я, словно пИнгвин, не брошу насест.

друг друга легко мы узнаем –

я буду тем дедом Мозаем,

что соотечЕстных всех ловит в ковчег.

ура революции! к чёрту ночлег!

Я готова гореть, но скажи для кого?

Для озлобленной глупой девчонки?

Что не знает о жизни совсем ничего,

но уже произносит речевки…

Но уже в небо тыкает знамя, ничего о себе-то не зная.

Для безумного стада фанатов ТВ?

Для адептов лжеглянцевой жизни?

Для далекого мальчика в серой Туве?

Не нужны мы им ныне и присно!

Мы бессмысленность, воздух –

Мы - эхо шагов, мы уже не разбудим умерших Богов.

Мне за искренность дали досужей хулы –

За желанье помочь – прошлогодней золы

Мне не жалко, но стоит ли дальше…

Для кого эти гимны и марши?


14. ЧЁ:

знаю, трудно представить иным этот мир:

с полюсов частнособственных хватких квартир

нам не виден коммуны экватор,

и зовущий туда – провокатор…

ты права: жечь себя на коне на миру

ныне странно (не нужен им воск поутру),

и чем дальше богатый от бедных,

тем и маршей всё меньше победных.

но гулял я в Кызыле мальчишкой, в Туве,

было то в предыдущей, советской стране,

когда жило единством пространство,

оттого и моё окаянство.

верно: глянец и теле не стоят ни тли,

не горенье, им тленье лишь дай/посмотри,

вот и люди там видят и слышат

не как разум, а рабство в нас дышит.

ведь пока у экранных барьеров сидим –

ничего не решаем, седеем, молчим,

но прорвались туда мы с тобою,

хоть минуты, а стали – герои.

очень важно то время, решает оно –

будет Жизнь или прежняя серость кино,

нужен взрыв застекольного мира,

чтобы каждая знала квартира,

что не вся огламурилась наша Москва,

что не всем завладела гэбня и братва,

что и девочка с флагом – святая,

хоть не знает ни ада, ни рая…

она верит – неправды оковы порвём,

мы срастим баррикадами хваткие стены,

на руках тебя, Катя, в восстанье внесём:

как Дункан нам танцуй – до победы!